Едва только калмыцкие воины увидели черкесов и ногайцев – маленькую кучку, – они с криками «Хо!» сделали внезапный выпад, и ногайцы вместе с кабарты обратились в бегство. Увидя это, калмыки стали преследовать их и углубились в горы.
Тотчас ногайские стрелки из ружей, скрытые в засадах, словно семиглавый дракон, выскочив из засады, ударили по калмыкам залпами свинца. Вмиг несколько тысяч калмыков они обратили в прах и небытие.
Охватив калмыков с фронта и с тыла, они так ударили по ним ногайскими клинками, что в одну минуту 20 тысяч кяфиров-калмыков пали от мечей, еще 20 тысяч попали в плен. В руках [победителей] оказалось 67 тысяч калмыцких коней.
Мало того, что [над калмыками] была одержана эта победа, – сам Тайша-шах был убит в ужасающей сумятице. [Воины] кабарты взяли и спрятали труп Тайша-шаха. Остатки войска [калмыков] бежали. Черкесы и ногайцы гнали калмыков, спасающихся бегством на загнанных конях, истребляя отставших, до самого города Астрахани и там наконец перебили.
Впоследствии Мончак-шах, сын Тайша-шаха, павшего в том несчастье позорного бегства, также собрал двухсоттысячное войско и прибыл [сюда], чтобы отомстить за отца.
А кабарты и ногайцы, применив другую хитрость, спрятались в ущельях своей страны и так ударили по врагам из ружей «кабартай», что Мончак спасся всего с двумя тысячами калмыков. В конце концов Мончак-шах за труп своего отца отдавал черкесам кабарты 50 тысяч голов, то есть 50 тысяч коней, коров, верблюдов и верблюжат. Иначе говоря, он просил труп своего отца, давая выкуп.
Ногайцы же сказали: «Не дадим». И в конечном счете он дал ногайцу Арсланбеку 100 тысяч голов, получил Тайша-шаха, своего отца, да еще дал обет и уверение никогда не воевать против Кабарды.
Да вот только если бы калмыцкий народ знал, что такое верность [своим] обещаниям. И вот с того времени калмыки и кабарты – непримиримые враги, кровные враги. Вот почему племя кабарты уже 25 лет как сидит высоко в горах и не кочует по стране из страха перед калмыками.
Эвлия Челеби. 1666 год.
