Национальный музей Адыгеи и не может быть готов к встрече с туристами

Национальный музей Адыгеи не сможет встретить туристов разнообразием интересных экспозиций или выставок. И дело здесь не в том, что здание музея страдает нехваткой площадей, а хранилища – ограниченностью демонстрационного материала. Всего этого достаточно, просто в музее не осталось специалистов, способных на создание экспозиций.

«Одних только экспозиционных залов в музее – семь, — рассказал Натпресс бывший директор этого музея Альмир Абрегов. — Я ушел оттуда два с половиной года назад, и нынешняя команда сотрудников не только не предложила новой экспозиции, но и закрыла уже имеющиеся. Зачем было закрывать, например, дольменный зал (зал мегалитов) – он был ведь очень презентабельный. Настоящий дольмен – это первое, куда могли бы прийти туристы. Затем гробница с росписями колонно-шатрового дольмена. Кстати, именно этот зал вызывал восторг у многих музейных работников, побывавших в Адыгее».

Там было совмещено два исторических периода, отметил Альмир Абрегов. Это эпоха ранней бронзы (рубеж IV-III тысячелетия до н.э.) и дольменная культура (II тысячелетие до н.э.). Но предметы, которые представляли эпоху ранней бронзы (Майкопской культуры) были переведены в зал временных выставок. Там организовывался показ самых дорогих вещей, которые хранятся в музее.

Во-первых, сама процедура изъятия вещей из экспозиции и их включение в выставку были произведены с нарушением канонов музейного дела. Во-вторых, несмотря на ценность вещей, представленных на выставке, на мой взгляд, получилась «сборная солянка». В научном отношении выставка оказалась нулевой, потому что, собрав воедино самые ценные экспонаты, начиная от III тысячелетия, кончая XVI-XVIII веками нашей эры, невозможно дать ни одному из периодов какой-либо полноценной характеристики.

По мнению собеседника, то, что гости республики не могут посмотреть экспозиции, представляющие хотя бы природу, археологию, средневековый период, XIX век – большое упущение. При наличии минимально необходимых средств, сказал Альмир Абрегов, команде, которой руководил он в свое время, достаточно было 50 дней, чтобы с нуля создать новую экспозицию.

Сейчас, насколько он осведомлен, туристы могут посетить три зала. Это два зала этнографии и один зал Великой Отечественной войны. Кроме этого, функционируют периодически меняющиеся выставки в зале временных выставок. И это в совокупности очень мало в сравнение с тем, что можно и нужно было сделать.

«Скажем, оснащение зала по отделу природы и того зала, который касается античности и средневековья, не потребуют больших денег, — рассказал собеседник. — Я планировал в зале природы выставить скелет мамонта, а в зале античности всадника с натуральным чучелом коня. И с этим были бы связаны определенные, но совсем небольшие расходы. Ведь финансирование музея не прекращено. Но беда не в этом, а в том, что ничего такого, как мне кажется, и не предусмотрено в новых концепциях руководства музея».

В свое время, рассказал также Альмир Абрегов, нынешнему директору Фатиме Джигуновой, работавшей в его подчинении, он предложил уйти из музея из-за ее служебного несоответствия. В течение почти семи лет она не смогла представить тематико-экспозиционного плана двух залов археологии – каменного века, эпохи ранней бронзы и дольменной культуры. Между тем она археолог, кандидат исторических наук, а обладать этими знаниями должен каждый музейный работник.

«Тогда я ей предложил сменить место работы, — сказал в завершение разговора собеседник. — Теперь, вернувшись в музей, она рассталась с большинством знающих специалистов из прежней команды. А ждать результатов от набранных ею работников – не приходится».